Я увидел тебя на своем травмпунктовском дежурстве, увидел, как ты, с опухшей мордашкой и голым телом, шатаясь и матерясь, пыталась размотать пакет со своими вещами. Пациенты стояли в стороне и ждали приема. А ты, звездочка, с обмороженными ножками и синяками под глазами, терлась задом возле одного из них. От тебя несло дерьмом и мочой, твое лицо было слабым подобием лица, сиськи висели блинами, ты будто улыбалась и причитала постоянным матом, сетуя на закрытый пакет. Я смотрел на тебя и думал о том, что как это нужно пить и сколько раз в день, в год, в десятилетку, чтобы допиться до такого пиздеца. Снежинка, с невидимой прорезью для глаз, с подобием пальцев ног, святыня, богиня, пьяница на четвертом месяце беременности. Я падаю ниц перед тем человеком, который нашел тебя и накачал спермой. Я падаю ниц перед тобою, снежная королева, что ты, несмотря на осуждение окружающих, не взирая на плевки и поддевки, осталась верна алкоголю. Пить до последнего, пить всегда и между прочим.
Люди крутили носами, шарахались, держались в стороне. Я видел, что для них ты и твой нагой вид есть полный вынос мозгов и терпения. Они нервничали, подшучивали, затыкали носы, огрызались.
Я принимал, направлял на снимки, ставил диагнозы. Гипсовал, шил раны.
Приехало такси. Я помог тебе встать и почти под ручку, как настоящую даму, вывел на белый снежок и посадил к таксисту. Он начал было мычать что-то несуразное и громко возмущаться, но я заткнул его жадную пасть соточкой. Дверь за дамой закрылась и железная бензиновая карета, проехав 40 метров, свернула налево, полностью скрывшись из виду.
Я вернулся назад. Издерганные пациенты терлись возле толчка, а я с невозмутимым видом через 5 минут щупал девушке задницу на предмет возможного перелома копчиковой кости. |
