Мы места все распределили, уволили негодных
И сами сидим одиночестве, в обществе белых обоев.
А порой иногда поэзия льётся... и льётся...
И работает сердце в тандеме с делами. Без сбоев.
Из крайности в крайность, в замкнутом пространстве
Ищем свободу, а она; вот она, лихая и быстрая.
Обвинив всех в ничтожности, уходим в странствие
А цель как всегда: простая до безумия, потому как корыстная.
Что перевесит в итоге? Автомат или голос рождения?
Нового... От чего то праздничного и не многолюдного
Вечера...
Я снова свалился со строки.
Нет, дело не в том, что кругом одни дураки.
Просто хочется секса строки.
Желанного.
И обоюдного.
Не соизмеримость событий, явлений и чуда
Скопилось в душе ярким огнём;
И не кому отдать и не убежать отсюда
Но проходящий мимо толкает плечом.
Круговорот во рту словесный
Что на бумаге превращается в слова;
Этюд поэта, повсеместно
И кругом едет, убегает: от жара музы голова.
Мне хочется воткнуть в колёса палку
Все критикам, что не несут с собой в душе;
Ни капли творчества. Ни моря света.
Лишь только кильку в грузинском лаваше.
Вы посмотрите как тут оценивают смерть:
Что по строке - как маленькое хилое дитя;
То плачет, то ликует о прощении
А то и во все слышать не хотят.
Негодования ранимого создания
И гордого, свинцом, залитого лучём
О боже мой... Дайте мне задание.
И будет мне подушкой ваши сны.
И будет спать на чём.
Надавливание на точку не возврата
Резиновые ноги, бесчеловечный крик
Всё по цепочке, за растратой растрата
И вес потери осознаётся лишь в последний миг.
Один на один с природой. Трусости тут не место;
Заживают раны на деревьях, листва замела конуру
Снег, отчаяние и радость - коктейлем замешаны в тесто;
Лишь только язык метёт вместо метели пургу.
Я хочу описать неподвижность. Нейтральность
Коварность и грусть.
Сваливаюсь со строки. Рассыпается карточный дом.
Желтый экран. Юта, Басаргин. Тепловоз точка ком.
