Его голова резко откинулась от прямого попадания, и он тут же рухнул. Это был мой первый. Он был офицером или сержантом, короче центровым типом, махал руками и на всех орал. Сделав выстрел, я тут же выбежала из комнаты, опасаясь, что засветила свою позицию. Но ни чего не произошло, меня не заметили.
Всё таки Лита ошиблась, федералы изменили тактику. Они больше не пёрли напролом, заваливая всё вокруг своими трупами. Их пехота продвигалась в глубь города и наводила артиллерию и авиацию на любой очаг сопротивления. При таких раскладах шансов у нас практически нас не было.
Наш отряд занимал два дома: пяти- и двухэтажные, находящиеся через дорогу друг от друга. Дома были связанны между собой бетонными укреплениями.
Федералы пришли утром. Парни Профессора подбили БТР, в котором был артнаводчик. Лита замочила ещё одного наводчика и старшего офицера. Мы оставили их без поддержки артиллерии, наступление на нашем участке обороны у них захлебнулось. Они заняли дома напротив. Началась перестрелка.
Я была в пятиэтажке на четвёртом этаже, бородатые сосредоточились на первых двух этажах, где была Лита я не представляю. Она оставила меня одну, полагая, что за девять месяцев я всему научилась и сама прекрасно справлюсь, посоветовала лишь чаще менять позиции.
Я поднялась на пятый этаж, от которого остались одни стены, и то разваленные, вжалась в пол и поползла к оконному проёму, который представлял собой дыру в стене до самого пола. Я остановилась в метре от проёма за кучей битого кирпича. Поиск цели не занял много времени, в окне дома напротив был снайпер. Он стоял в глубине комнаты и делал зарубку на прикладе своей СВД. Вот мудак - испортил винтовку. Я выстрелила ему прямо в голову. Ещё один на моём счету. Надо менять позицию, поползла в соседнюю комнату, оттуда, через дыру в полу снова на четвёртый этаж. Там, стоя в двух метрах от окна, стала искать новую цель. Нашла ещё одного снайпера, но он был уже мёртв, наверное Лита постаралась. Вдруг по окнам комнаты, в которой я находилась, стали палить из пулемёта. Стреляли снизу, поэтому меня не задело, я выскочила из комнаты. Стены между квартирами были заранее пробиты, чтобы можно было свободно носиться по всему дому. Это позволило мне свалить из зоны обстрела, но в окна других комнат тоже вовсю палили. Били уже не только пулемёты, но и гранатомёты. Всё вокруг меня рвалось и разрушалось. Я, пригнувшись, добежала до пробитой в полу дыры, и прыгнула. На третьем этаже я приземлилась на кучу матрасов, и выбежала в подъезд. На лестничном пролёте, между третьим и вторым этажами, я встретила Литу.
Она сидела на ступеньке и заряжала винтовку, спокойная как танк. Одета она была в такую же, как у меня, чёрную амуницию американского полицейского спецназа. Так как на улице был январь, под всю эту красоту мы поддели термобельё, шерстяные колготки и чёрные свитера с высоким горлом. На башни, под каски натянули чёрные шапки- маски, решили не светить лишний раз своими смазливыми ряхами. Логично было бы надеть сверху белые маскировочные халаты, но в горящем городе не было нормального белого снега. Выглядели мы одинаково, как долбаные ниндзя. Различались только тем, что у меня из-под маски болталась белая коса, а у Литы чёрная. Ну, ещё тем, что у меня к левому бедру прикреплены кожаные ножны с огромным, около полуметра, ножом, у Литы же был обычный штык-нож от СВД. У обеих на поясе были кобуры с пистолетами ТТ. Запас патронов, еды, воды и прочей нужной хрени мы таскали в небольших чёрных рюкзаках. Рюкзаки эти, если верить продавцу, тоже разработаны для американского полицейского спецназа. На кой хер полицейскому спецназу рюкзаки, торгаш объяснить затруднился. На ногах были обычные военные берцы, на шикарную обувь от кутюр денег не хватило. Всё ушло на иностранные рации с бесшумной гарнитурой, дорогущие ночные прицелы и глушители- пламегасители для винтов.
- Ну как? – поинтересовалась Лита, когда я присела рядом.
-Что за глупый вопрос. Всё ужасно, мне страшно, сердце выпрыгивает из груди, в горле пересохло. Меня чуть не убили. Сегодня точно мой последний день на этой поганой земле.
-Чего молчишь, колода убогая, обосралась чтоли? К мамули под юбку хочешь? – сурово спросила Лита, прерывая мои размышления.
Я взяла себя в руки, перевела дух и спокойно ответила:
- Всё окей! Клюка ржавая, идёшь ты на хуй. Я двух главных героев завалила, тебе есть чем похвастаться, пизда окаменевшая?
- Пять героев, - спокойно сказала Лита: - разозлили мы их. Смотри, как палят, дом ходуном ходит. Они нас с флангов обходят, берут в клещи. Джо уже лыжи навострил.
-Мы хуйли ждём? – спросила я.
- Съёбываем! – скомандовала Лита.
Мы спустились на первый этаж. Здесь был адский шум из пальбы и криков, всё было в дыму и пыли. Мы не останавливаясь, спустились в подвал, здесь тоже велась стрельба. На полу были сложены раненые и убитые. Нашей целью был тоннель.
Перед войной чечены связали многие дома Грозного подземными переходами, по одному из которых мы сейчас делаем ноги. Вдруг землю стали сотрясать взрывы – снова заработала артиллерия. Стены тоннеля начали осыпаться, мы прибавили ходу. Тоннель вывел нас в подвал другого здания. Весь пол здесь был завален телами защитников города, живых не было. Артиллерия продолжала сотрясать землю. Лита подошла к бойнице, прорубленной в фундаменте:
-Пиздец Профессору, - равнодушно сказала она, смотря в отверстие.
Я тоже посмотрела в бойницу: оба здания, которые защищал наш отряд, федералы сравняли с землёй.
- Чего делать будем? – спросила я.
Она не ответила, стала смотреть в другие бойницы. Я прислонилась к стене и села на корточки. Лита ходила от одной бойницы к другой и по прежнему сохраняла спокойствие. Больше из тоннеля ни кто не вышел. Видимо, мы остались без отряда.
Мне было не по себе. Странно, я только что убила двух человек, но муки совести не съедают меня изнутри. Неужели я такая бессердечная сука. Угробила двух задротов, а думать могу только о том, в какое уныние пришли мои фирменные шмотки. Мне даже не было жаль погибших парней из моего отряда, а ведь со многими из них я успела сдружиться.
- Пойдем, повоюем, - Лита легко пнула меня по заднице, выведя меня из невесёлых рассуждений.
Мы покинули здание и, согнувшись в три погибели, разбежались в разные стороны. Повсюду раздавались выстрелы, взрывы. Я бежала между сожжённой техникой, развалин, укреплений к холму из кирпича, бетона и другого хлама, который был когда-то многоквартирным домом. Добежав до цели, я заняла удобную позицию на вершине этого мусорного холма. Лёжка не самая комфортная, зато неприметная. Для большей маскировки я накидала на себя осколки кирпича и обрывки обоев.
- Графиня, я на позиции, - доложила я по рации.
- Такая же хуйня, - раздался в наушнике голос Литы: - Сильно не светись, Тьма.
Позывной «Тьма» я себе придумала ещё до приезда в Чечню, исходя из своей фамилии. Лита предлагала: «Темнило», «Тёмная», «Барби», «Блонди», «Овца», «Корова», «Клуха», «Курица», «Пизда», «Промандаблядь, охуевающая от своей невъебенной злоебучести» и много других замечательных и ёмких погремух. Но я настояла на своём варианте. Тем более «Тьма» звучит мрачно и пугающе, а значит невъебенно круто.
Федералы были примерно в пятистах метрах от меня. Чего они там делали я не поняла, наверное зачищали здания. Пока они стояли на месте, по ним открыла огонь наша миномётная батарея, которая находилась где-то поблизости. Командовал ей какой-то Казим. В наушнике я слышала, как Лита переговаривалась с ним, координировала его огонь. Федералы попрятались в ближайшие дома.
Первым я убила рядового бойца, он совсем немного не добежал до спасительного подъезда. Потом был танкист, выпрыгивающий из подбитого танка, ещё один боец, мужик с биноклем в окне, снайпер. После того как я положила мужика в погонах, федералы перестали подставляться.
Вдруг раздался оглушительный взрыв, за ним ещё один, потом взрывы следовали один за другим. Били в опасной близости от меня.
- Тьма, уходим на хуй отсюда. Гоблины накрыли Казима! – проорала у меня в наушнике Лита.
- Поняла! – попыталась я переорать канонаду.
Я снова бежала через стреляющий город. Над головой постоянно свистели пули, вокруг раздавались взрывы. Меня постоянно накрывал град обломков. Когда после очередного взрыва мне на голову приземлялся кирпич или ещё что-нибудь весомое, я вновь и вновь благодарила судьбу, что не сэкономила на каске.
Наконец, я добежала до нашего с Литой убежища, им служил наш кунг, который мы сняли с машины, врыли в землю и навалили сверху строительного мусора. Я открыла крышку люка, и прыгнула внутрь.
- Графиня, я в гнезде, - доложила я по рации.
Ответа не последовало. Ну и хуй с ней. Я зажгла керосиновую лампу, плюхнулась на любимый диван. Сердце бешено колотилось, голова кружилась. Меня переполнял какой-то непонятный восторг. Я вдруг поняла, что на лице у меня улыбка конченой дебилки. Сегодня я убивала людей и делала это без жалости и ненависти. Мне было насрать. Я не ожидала от себя такого похуизма, не думала, что отнять жизнь для меня будет так легко. Блядь, я даже не помню, сколько их было. Вместо мук совести валяюсь с дебильной улыбкой и радуюсь, что осталась жива. Наверное, в будущем они будут являться мне во снах и с кислыми рожами спрашивать «За что?», а я буду просыпаться в обоссаной постели со слезами на глазах. Стану верующей, буду ходить в церковь, замаливать грехи, поставлю свечки за каждого убитого мной гоблина. Вечерами буду жестоко бухать и проклинать себя.
- Тьма, я подхожу. Всё окей? – голос Литы в наушнике прервал моё самокопание.
- Всё в порядке, залетай, - ответила я.
Через пару минут она нарисовалась и сразу начала командовать:
- Хватит валяться, как бревно. Через пару часов стемнеет. Надо приготовиться.
На ночь у нас был запланирован отстрел гоблинов. Я, пересилив лень, стала готовиться к вылазке. Первым делом мы набили желудки какой-то походной бурдой из жестяных банок. Затем
проверили исправность ночных прицелов и начистили винты. |
