2008-12-28 : mercurianka : Почти детектив
| - Идем на море? – окликнула меня маленькая хозяйка парикмахерского салона. Пару лет назад я была ее клиенткой. Она мастерила мне гелевые ногти.
- На море? Так вечер уже, - сомневаюсь я. Мы вышли на прогулку с дочкой и мопсом, собака радуется и подбрасывает квадратный задок. - Так в самый раз погодка! И я соглашаюсь. Мы сворачиваем на Екатерининскую и идем в сторону Приморского бульвара. Город шумит, сегодня выходной, уличные кафешки светятся массой огоньков, воздух пропитан запахом кофе и выпечки. Мы болтаем о жизни, о детях, бывших мужьях и работе. Вдруг Лена охает, будто что-то вспомнила, и начинает рыться в своем кульке. - Подожди, я тут тебе сейчас такую вещь покажу! Она выдергивает из своего, полного каких-то тряпок кулька, тонкую, в коричневую и белую полоску ткань, и торжественно сует ее мне в руки. - Смотри, какая шмотка! Это шорты и майка, итальянская фирма, это из моей последней закупки, - я еще в магазине не выставила! Я беру в руки шорты и майку итальянской фирмы. Растягиваю, рассматриваю… Шорты очень похожи на мужские семейные трусы, а майка – на верхнюю часть пижамы. - Это вот – итальянская фирма? – я, сомневаясь, морщу нос, но сказать что-то более резкое и конкретное не решаюсь. Все-таки, пару лет назад Лена наращивала мне гелевые ногти. - Ну да! Ты что – не видишь, какая выработка! – она тычет мне в нос боковые швы шортов итальянской фирмы, больше похожих на семейные трусы. Я старательно вглядываюсь в швы, никак не замечая в них чего-нибудь столь необыкновенного, чтобы оно возбудило мою фантазию или энтузиазм. - Всего сто пятьдесят гривень, - как тебе! Веришь, – отдаю вообще без навара! И тут с неба падает вся, накопившаяся там за лето, вода. Летний ливень непредсказуем ни своим началом, ни интенсивностью. Мы подхватываем ребенка и мопса подмышки и бежим в направлении нового офиса Лены, который, как сообщила она, запыхавшись, находится здесь совсем рядом, на следующем квартале. Мы мчимся, разбрызгивая лужи, с втянутыми в плечи головами. Задыхаясь, Лена выкрикивает мне тезисы необходимости приобретения семейных шортов и пижамной рубахи итальянского производства за 150 гривень. Выработка – фабричная! Модель следующего года! Навара – нет! Вечерний вариант! Клуб! Ресторан! Дискотека! Писк моды! На ходу я вытаскиваю из кармана джинсов мятые деньги, и, вызывая недовольное бурчание мопса, висящего у меня на уровне груди, над карманом «где деньги лежат», отсчитываю Лене 150 гривень. - Сюда! В подворотню! – Лена запихивает бумажки в карман своей рубашки и показывает рукой, куда нам сворачивать. Мы заходим в темную и холодную подворотню. Пахнет плесенью и подвалом. Лена толкает высокую дверь справа от ворот, и мы оказываемся в сумрачном подъезде, с грязными готическими окнами (в Одессе всегда плохо работали дворники), с мраморной лестницей, и начинаем подниматься на второй этаж. Позади нас снова приоткрывается входная дверь, я оборачиваюсь и вижу толстую тетку, в промокшем и прилипшим к ней тонком цветастом платье. Платье облипло ее, и на ногах явственно просматриваются контуры нижних обтачек панталон. В руках тетка держит пакет, из которого сверху торчит крючок одежных плечиков. «Как в химчистке» - думаю я. А тетка притормаживает у подоконника, останавливается и смотрит на часы. Ее жирная физиономия, даже с прилипшими к ней мокрыми волосами, кажется мне странно знакомой. «Ждет кого-то» - думаю я, и толстуха выветривается из моего сознания. Лена звонит в грязную дверь на втором этаже, нам открывает высокий мужик с сеточкой на голове. - Это мой муж, Антон. Познакомьтесь, - представляет нас Лена, - а это Аня, моя старая клиентка. Давай покажем ей наши остальные вещи, из новой коллекции, - мы ведь только из Италии приехали на этой неделе. Антон понимающе кивает головой и собирается проводить нас в дальнюю комнату, находящуюся дальше по захламленному старыми шкафами, велосипедами, тазами и детскими ванночками, коридору этой, явно коммунальной квартиры. Но тут опять раздается дверной звонок. - К соседям, наверное, пришли, - говорит Антон, - мы никого сегодня не ждем. Он открывает дверь, и в коридор вваливается толстая темноволосая женщина в милицейской форме. Пиджак торчит на ней, как на клоуне, и что-то в нем кажется мне ненастоящим. - Казанцевы тут живут? – требовательно говорит тетка, и Антон, моментально согнувшись и как бы присборившись перед властной представительницей закона, на полусогнутых ногах подводит ее к ближайшей ко входу в квартиру комнатной двери. Тетка стучит в дверь кулаком, и трубным басом начинает вещать что-то на повесточные темы, а Лена и Антон, подталкивая меня, ребенка и мопса, запихивают нас в голодный и жадный к жратве коридор. Коридор словно глотает нас, его пасть захлопывается, - такое у меня рождается ощущение. Но я покорно иду, стараясь не выпускать из виду своих детей, насколько это возможно в темноте. - Вот ванная, вы можете помыться после этого дождя. Посмотрите, - вы ведь все заляпанные грязью с головы до ног! Смущенная предупредительностью и чуткостью хозяина дома, я вхожу в каменный склеп ванной и вижу перед собой огромную емкость, выложенную голубой плиткой еще советского производства, с прикрепленным над ней к стене душевым отростком, сплошь заросшим старой известью. Принимать душ в этом приюте мне вдруг резко не хочется. Вместо этого я включаю воду, - только для звука, маскировка, так сказать, и вытаскиваю впопыхах засунутый мною в карман ветровки модный костюм этого года итальянского производства. Возле тщательно выработанного бокового шва – длинный разрыв или разрез, на мой взгляд, приводящий в негодность даже мужские трусы семейного типа. Я засовываю приобретение обратно в карман куртки. Мопс чихает и требовательно смотрит вверх, мне в лицо, огромными печальными глазами. - Ну, давай, хоть тебя помоем, - говорю я. Ставлю собаку в ванну и включаю горячую воду. Беня радуется и резвится под душем. А я нащупала на полке какой-то шампунь, щедро намылила щенячью шерсть, и Беня фыркает так, что пена разлетается во все стороны. Когда я вытащила собаку из ванны, мне стало дурно. На ногах Беньки были черные когти – признак породы. Теперь когти – белые. Я подношу его лапы к лицу, - и, не веря себе, пристально всматриваюсь. Нет, когти же были черными! Мы еще не мыли мопса никогда, он впервые сегодня гулял по улице, и помыть мы собирались его сегодня вечером. Потому что только вчера закончилась эта месячная эпопея с собачьими прививками, и ветеринар одобрил план по сегодняшнему купанию. Неужели Беня ненастоящий? – думаю я.- Или это квартира ненастоящая? Или Лена? - Да нет! Это пижама только ненастоящая, - меня выводит из оцепенения голосок моей дочки, Дарьи. Она очень умная девочка, и я часто прислушиваюсь к ее мнению. – Ты разберись с пижамой, - и когти у Бени почернеют. Вот увидишь! И я, со всей ответственностью, приступаю к реализации плана по спасению Бени. Маленькой стайкой мы выходим из ванной. Мы находимся очень близко друг к другу, и не нарушаем этого расстояния, словно держим оборону. Навстречу нам выплывает благодушный Антон с сеткой на голове. - Знаете ли, Антон, - начинаю я, - я очень уважаю предпринимательскую жилку и авантюрный подход. Но вот в чем загвоздка. Мне больше импонируют крупные дела. Такие, как красиво уйти от налогов, совершить сделку на основании каких-то законодательных дырок, - и получить на этом миллион. - О, конечно, - Антон улыбается и трясет сеткой, а в глазах его загорается какой-то злобный огонек. - О, конечно, - передразниваю его я. – Но вот меня никогда не вдохновляли мелко-пакостные аферы, - ну даже не афера, а жульничество на нищенском уровне, - как, например, втюхать кому-то под дождем и в темноте свои использованные подштанники и наварить на этом жалкую мелочевку. Попросите – и вам дадут на хлеб, и даже на водку. Но вот такими действиями вы лишаете себя любой возможности обратиться к оскорбленному вами человеку в будущем, - когда вам по-настоящему понадобится помощь! Антон придвигается ко мне, нависая, как козырек над немытым готическим окном. Лена вообще куда-то испарилась. Мне становится страшно, а Антон хватает меня за плечи и начинает трясти. - Ах ты, тощая сука! – шипит он. И тут Беня, мой маленький пес, рожденный, по легенде, от любовного союза льва и обезьяны, рыча, как самолетный двигатель, вцепляется Антону в ногу! Антон отскакивает, отнимает от меня руки, - и тут во входную дверь опять звонят. - Откройте, - милиция! – раздается знакомый женский голос, и я словно вижу, как из толстого горла милиционерши вылетают бордовые, жирные от масла, звуки. – Антон Сергеев здесь живет? Милицию вызывали? - О, а вот и милиция подоспела, - Антон нехорошо улыбается и медленно направляется к двери. – Сейчас мы и разберемся, дорогая, кто тут, что, и кому «втюхивал»! Последнее слово он произносит так подчеркнуто гаденько, что даже я, со своей обычной тупостью, начинаю что-то соображать. Он меня тряс! Прикасался ко мне! Я быстро лезу в карманы – и… Под пальцами перекатывается множество флакончиков, режет пальцы фольга… Таблетки! Лекарства! Блядь!!! Он подкинул мне наркотические препараты!!! И я начинаю кричать. Так, чтобы слышно было через дверь. - Да! Это я вызывала вас! Меня заставляют распространять наркотики! Мне угрожают жизнью моего ребенка! Помогите! Дверь распахивается, - ее все-таки открыл Антон, - и в коридор вваливается знакомая уже тетка. Да что это у нее за рейд такой – сегодня по этому подъезду, - думаю я, и снова что-то не то видится мне в этой жирной тетке. Что-то не то… Но я продолжаю кричать, следуя примитивной логике. Кто кричит – тот пострадавший, а значит, если Антон и милицейская тетка в сговоре, то, чтобы не выйти из роли, она все равно должна отреагировать только на мои крики. Потому что он молчит, и он не успел еще сказать ей, что это я пришла к ним в дом сбывать наркотики. Но тетка надвигается на меня, хищно раздвинув руки, и я понимаю, что она нацелена на мою шею. Нос мой втыкается ей в пиджак, и вдруг я понимаю, что именно казалось мне таким ненастоящим. - Ты сядешь, сука, на всю катушку, - шипит милиционерша, - за сбыт наркотиков, за то, что вломилась в чужой дом, - за все! Ты сядешь на всю оставшуюся жизнь! - Да пошла ты на хуй, жирная свинья, - холодно говорю я, и тетка странно быстро теряет свой государственный пыл. – Ты бы, прежде чем спиздить из химчистки милицейский пиджак, дура, посмотрела бы, на какую сторону он застегивается! Он же мужской, дефективная! Кого ты хочешь обмануть, идиотка! Я холодно отстраняюсь от этой парочки. Дальняя дверь приоткрывается, и из нее выглядывает испуганная физиономия Лены. - Гони мои 150 гривень, козел! Или через три минуты здесь будут настоящие менты! Антон заторможенно вытаскивает из кармана мои мокрые деньги. Я швыряю ему в морду его рваные подштанники итальянской фирмы, писк моды, последний сезон. - Пошли отсюда, дети! – командую я, и мы, не особо торопясь, выходим из этого странного дома. - Мама, - что это было? – спрашивает Дарья. - Как это, что было? Ты еще не поняла? - Нет, - моя малая вопросительно смотрит на меня голубыми бездонными глазами. Бенька трусит за нами, не отставая, дождь уже прекратился. Собака с удовольствием шлепает по лужам. - Да ты видела рожу этой жирной суки? Это же приемщица из химчистки, я поругалась с ней на прошлой неделе из-за испорченной дубленки! Вот она и решила мне отомстить! Я же не доплатила деньги – ровно 150 гривень, - за порванный карман и потерянные фирменные пуговицы! Небо проясняется, воздух прозрачен и чист, каким он бывает в Одессе после летнего ливня. - Беня, а ну иди сюда! Покажи лапы! Беня прыгает мне в лицо, целуется, - он доволен. Я беру его лапы руками. - Смотри, Дарья, - у него абсолютно черные когти! А теперь - вопрос. Какого черта мне снятся такие подробные логические сны, и вообще, что бы это все значило? )) | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
КОММЕНТАРИИ
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/14722.html | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||