| Волки позорные! Что он вам, баба?
Фиксы, ухмылка. Ну чистая жаба. Раз — и заточка меж рёбер торчит. Ссученных шавок семейка молчит. Выблядки, воры, шпана, полицаи. В мёрзлую землю вколачивал сваи. Выбитый зуб не забыл мне комбат… Стонет душа. Мне б сейчас автомат. После развода окликнул пахан. Что ж, перетрём. Я тебе не пацан. Роты разведчиков был командиром. Сдаётся, не кончится мутево миром. Клубный барак. К стенке сдвинуты стулья. Блатота сыпанула, как будто из улья. Пахан глаз единственный вперил в меня. А в Курске — подснежники… Мамка… Семья. «За что ты, сердешный, Фому порешил?» «За то, что пацанчика к бане тащил». Шестёрка какая-то писк подала. Мышцы к готовности ярость взвела. «Ну, за блатного положен и спрос. Готовься. Неделю кровавый понос… Гните, ребятки, его через стул! Лохматьте капусту, да бойтесь фистул». К печке отпрыгнул, в руке — финский нож. Зыркнул по ряду ощеренных рож. Здоровья б поболе — я б вам рассказал, Как «эдельвейсов» в окопе кромсал… Адская боль и стыда пелена. В метре — колючки сплошная стена. Клацнул на вышке взводимый затвор. Сам подписал свой простой приговор. *** «Трое зарезанных, Гиви в больничке». Дежурный топорщит в приветствии лычки. «А также убит на запретке Кольцов… Да, ротный из кодлы «крещёных» бойцов». Труп был закутан в брезентную жесть. Яму долбили — обдумали месть. Начкар шапку снял, дал команду: «Огонь!» Салют! Эй, не скалься. Святого не тронь. Пидору — почести?! Сплюнул сержант. А в ночь навалился на урок десант. Клубный барак пламя жадное жрёт. Пахан перед смертью подумал: «Не прёт». |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/7684.html |