С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.
Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.
Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.
Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.
Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»; она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.
Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.
Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, несудьба. Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.
Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится. Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.
Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая». Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.
И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота – остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.
Ведьму ночью у болот я пилил крестом
Гроб, как танк меня везёт на шабаш в Содом
Я давно её хотел соблазнить в аду
Растерзать и выпить кровь чёрную вдову
Ведьму знай - в Содом марш!
Ведьму знай - некрофил!
Ведьму знай - я вампир!
Ведьму знай - я убил!
Динамит - на шабаш!
Динамит - поджигай!
Динамит - гроб мой танк!
Динамит - крови дай!
Танк вампира! Марш вампира!
Танк вампира! Марш вампира!
Вельзивул - король болот, атаман чертей
Всех покойников отец, пожиратель змей
Отыщи гниющий труп посреди болот
Жажда крови и любовь мертвеца зовёт
Огненной водой наполняй стакан
Вместе с Сатаной выпей за меня
Эй, ты! Зверю дай
Водки, чтоб взорвали рай!
Выпускай торпеду - бешенный мотор
Водка - это порох, Сатаны топор
Батарея смерти, рэкет гробовой
Поджигайте школу огненной водой
какие могут быть прогулки рано утром?
только в сторону ванны и на кухню.
бс думает, наверна, шо я шарюсь целыми днями по киеву (в принципе, так и есть ыы)
а конфеты - шалэна бджилка.
Эрика, куда идти-то?
у меня сегодня вы-ход-ной!
(дыки танци)
так что я имею полное право спать одним глазом, а другом глазом смотреть на конфету, лежащую передо мной, ну, и в тепловоз поглядывать и думать, што жызнь прекрасна.
