- Как я ещё мог узнать истинную человеческую натуру? Ту, что без масок лицемерия и фальши. Как мне без лишнего шума и суеты понять и принять мир, в котором я живу? Громко не заявляя о себе. Как мне открыть завесу испорченности и обнаружить нетронутое и нетленное? Не вламываясь и не вскрывая замки. Я лишь хотел исследовать, не меняя ход событий…
Доктор посмотрел на меня с неумелоскрытым сожалением. Как он жалок был сам в этот момент! Тот, что жалел меня, был неизлечимо болен самомнением настолько громкодышащим, зловоние которого было слышно за версту. Лживое его спокойствие и ненужный мне эффект понимания определил мою реакцию:
- А хотите, я вам продам счастье? Или хотя бы его рецептик? - издевательски предложил я, умышленно делая акцент на «вам».
Что тут стало! Его тонкие, по-женски изящные пальцы – признак принадлежности к аристократии – затряслись мелкой дрожью, на правильном лице невольно отразилась гримаса ненависти, крылья носа всколыхнулись от выпущенного пара злости, зрачки глаз, источая свирепость, пробуравили меня насквозь. Картина потрясла меня – именно в это мгновение я увидел борьбу Вспыльчивости и Спокойствия, Молодости и Мудрости. Этот молодой человек явно претендовал на Зрелость. От вдруг открывшейся мне очередной истины стало жарко. Для полной законченности картины я мысленно приделал ему чебурашьи уши, от чего вид доктора стал ещё более нелепым. В белом халате, только что чебурыхнувшийся, он мило улыбнулся и спросил, натянуто вежливо:
- И как Вы себе это представляете?
Такого ответа в моей коллекции ещё не было. Вообще, надо было отдать должное его самообладанию – отстать от него. Но любопытство взяло вверх. Насколько его хватит на меня, рядового сумасшедшего, каким являлся я, по его, конечно же, мнению. Умышленно долго протянув время за кисейный хвост, я ответил, как и он, вопросом на вопрос:
- А как бы Вам хотелось?
Если он ответит, так и быть, я сниму ему уши. Время издало тяжёлый вздох. Да так, что окно в моей палате задребезжало, а у нескольких тараканов ёкнуло сердце.
Мысленно я ему кричал, нет, даже умолял об ответе. Но он и не подозревал о том, что его ждёт. Конечно же, он не удосужился ответить, и тут же был награждён хоботом.
- Давайте вернёмся к началу, – предложил он, и добавил, - и так, с чего Вам пришла идея продавать счастье?
Эти дурацкие вопросы, который он задавал, вдруг, словно по приказу, выстроились в неровный ряд, и перешли в наступление. Волей-неволей мне пришлось обороняться:
- Всё очень просто: я в самом деле хотел узнать людей и повесил объявление на столб, что на остановке, мол, так и так, продаю счастье. Ну вот Вам, что приходит на ум, видя такой текст?
Мой собеседник многозначительно ухмыльнулся. А я победно продолжал:
- Именно по первому слову я и определял тип клюнувшего на предложение. В основном почему-то спрашивали цену счастья. Смешные люди, - разгорячённо рассказывал я, - даже не интересовались, откуда у меня такая огромная партия счастья, из чего оно сделано, и насколько оно экологически безвредно.
И тут же, пока он не опомнился, посадил себя на его место, дабы узнать: упал или поднялся я в его глазах. Лучше бы я этого не делал! На меня смотрело безглазое, безухое и безрукое чудовище. Сплошное отсутствие творческого начала! Если я ему на его неправильное поведение что-то приделывал, он, напротив, лишал меня частей тела. Странный тип, а ещё психотерапевтом считается. И даже не стал ему предлагать сотрудничество.
Он сделал какие-то записи в моей истории болезни и вышел вон. За ним вдогонку побежали мои вопросы, но захлопнувшаяся дверь их остановила. Растерянные и безхозные, они понуро поплелись ко мне и сиротливо-обиженно залезли опять ко мне в мозг. И вновь мне стало нестерпимо больно. На мой крик прибежала медсестра со шприцем. Пока она делала инъекцию я спросил, не нужно ли ей счастья. И не помню, что она ответила – аминазин клонил меня к сожительству – ко сну. Наверное, я согласился… |
