Ты в музыке - лишь отголосок эха
предивного, как скрыпка Страдивари.
Влюбись, попробуй! Ветерка гербарий -
где юг, где запад? - велика потеха
слагать соцветия, когда они летят.
Так мотылька весомое паренье
мне невесомым кажется огнем,
и междометия его не запретят
ни дождь, ни ветер -
только в чем знаменье? -
когда сгорает прежде
сердце в нем,
а уж под вечер
он с огнем
свечи.
Молчи.
Тсс...
К.
Понедельник.
Всегда мечтала жить в подобном месте. Волшебная студия, сногсшибательный вид из окон. Есть мансарда и выход на крышу, по которой можно гулять, пить по утрам кофе с круасанами. Можно загорать голышом – подсмотреть за мной смогут разве только сверху. А там небо. Мило-мило!… Вот кончится зима, и…
Вторник.
Потемки. Проснулась и не помню, где я. Не помню, кто я. Бывает же!…
За окном темно. Еще темно, или уже темно? Вопрос для банального ответа.
А не банальный если – то от кого?
А с обратной стороны стекла, кто-то оставил мандаринов.
– Шуша, не ты? Пей молочка, пока я посчитаю время.
Я так и сказала. Я записала и выпила еще. Сладкое Целовацци, правда-правда.
Среда.
Весь день убиралась. Мне здесь жить, так-то!…
Славный, славный старый дом. Сколько еще тайн в твоих каменных стенах?
В кухонном шкафчике обнаружила запечатанную крынку полную оливкового масла, овес в горшочке и соль в наперстках, палочки корицы. Половица под лестницей скрывала клад – в коробке, как водится из-под монпансье, – цветные разные стеклышки и снимок семейства: дедушка, бабушка и малыш на ее руках. В чулане сундук с автографом, конечно же, Джакомо Целовацци, – я уже писала.
Отогреть мандарины, раскромсать – жарить в масле на чугунной сковороде. Бросить соль и потереть чуть корицы. Посыпать овсом. Томить под мельхиоровой крышкой. Кушать с медом, моим.
Четверг.
Посетила цирюльню – стрижкой довольна. Прикупила кое-какого барахла.
Еще платье вечернее – капучиновая пена.
Пятница.
Все происходит сейчас!
Люди привыкли считать, что когда-то произошло или произойдет то-то или то-то. Но, на самом деле – все происходит сейчас.
Именно сейчас Ти, не знаю, ну, любуется небесами где-нибудь на террасе в своем дворце. И именно сейчас Ка… любуется небесами где-нибудь в Тонкинском заливе или в устье реки Меконг или…
Не знаю, но мы с тобой тоже встречаемся сейчас. Уже встретились. Встретимся. Очевидно знаю, что со дня на день. Я прикупила матэ и свечей в чайной лавке, я…
Так бывает, когда пробуждается память – настоящее делается незаметнее, и вот, взгляд уж ищет несуществующее – покой спящих храним старожилами врат в непознанное, призраками ничего.
Шуша пьет молочка, пока я считаю мысли и смотрю на огонь в камине. Только вот, где же ты?
Суббота.
За окнами снова снег. Снова неизвестное время суток.
На стене паучок – начал с запятой, а закончил варежкой.
Теплое пончо.
Дневник Ти.
Ты в музыке - лишь отголосок эха
предивного, как скрыпка Страдивари.
Любовь? Божественно! Мы ветру дарим
такой полет - летим совсем без страха
крылами птичьими слагаем чувства,
терзающие нас в наш миг.
В смысл отголосок вник, проник
и растворился эхом слов напутствий.
Но мы остались, - тайна в том видна.
Мой талисман, мы пьем ее сполна!
Пусть чаша снов - безбрежный океан,
и ветер скорости - простой обман, -
мы в коридорах времени, сейчас,
присутствуем в истории про нас.
К.
Воскресенье.
Лети листок, прощай хандра! Хочу быть бессовестно пьяной!
Ну, и пусть, когда мы с тобой найдемся, будем совсем незнакомы.
И пусть – пусть еще вино! Если и быть похмелью, то только не сейчас. А разве есть что-нибудь другое, кроме того, что сейчас?...
Дневник Ти.
Точно не узнали друг друга.
- Намсилат.
Она положила ладони на его лицо.
- Тсс...
Словно и не расставались.
- Мы не попрощались.
- Зачем? |
