ОЖИДАНИЕ
Авос была права. В свои права полновластно вступила настоящая зима – суровая, крепкая, гордая. Она везде и всюду наводила собственные порядки. Часто, недовольная теплом и дымком нашего домишки, она выла у изгороди, била ногою в дверь, лезла в окно мохнатой белой рукавицей. Мы сметали по утрам с глиняного подоконничка густой снег, откапывали дверь и снова прятались, почти не выходя наружу долгие дни. Так только, если ветер уляжется и выглянет солнышко, выбегали по очереди прямиком в сугробы - вдохнуть терпкого морозного воздуха, выхолодать, утолить тоску по яркому свету - и снова внутрь. Невесело…
Бесконечные сидения у костра в узком кругу всех, однако же, сплотили. Шим и Авос перестали смеяться надо мной, а Цайаз прекратил замечать шутки в его адрес. Но, признаться, всё-таки мне иногда казалось, что Авос так холодно и жёстко поглядывает то на дремлющего Цайаза, то на без умолку болтающую Шим, что даже мне самой становилось зябко. Но никто кроме меня, ни Шим, ни Цайаз, не ощущали, как тает уют под взглядом Авос. А даже наоборот – верили ей всё больше и больше, привязывались, как родные.
«Кажется. Тебе всё это кажется» - уговаривала я себя и, подкладывая щепки и поленца в огонь, горько размышляла: «Что ты можешь знать о них, если ничего не знаешь о себе? Уж скорей бы прилетел Чарг. Он поможет разобраться во всём…» А что ещё мне оставалось думать? Что?..
Однажды, вернувшись рано поутру домой, Авос подозрительно ласково обратилась к Цайазу:
- Эй, серенький, я кое-что сегодня видела во дворе. Мне кажется, оставили для тебя твои… приятели. Ух-ху! Не хочешь посмотреть?
- Мои? Друзья? Конечно-конечно! - сбивчиво залопотал радостный Цайаз и понёсся к двери.
Зашуршала циновка, захрупал снег, и, после недолгой паузы, раздался громкий всхлип.
- Х-ха, - откомментировала Шим, - слезливая встреча трусливой семейки. Рыдают!
- Ххо-ххо, хху-хху. - ухнула Авос и, заняв в углу на коряге своё место, стала дремать.
Не могу объяснить, но в мое сердце закралась смутная тревога. Что-то слишком долгой оказалась пауза, запавшая после первого всхлипывания. Не похоже, что так встречается теплая шумная семейка.
- Пойду взгляну? – обратилась я к соседкам
- Ревность? У самочки неизвестного вида? К законным конкурентам? – отпустила шпильку Шим. – Иди, иди.
- Ххо-ххо, хху-хху. - ухнула Авос и, заняв в углу на коряге свое место, стала дремать.
Я осторожно подошла к циновке, покашляла прежде чем выйти. Зачем смущать серую семейку – вдруг они окажутся стеснительными? Тишина... Выждав немного, выглянула наружу – никого. На белом снегу виднелись продолговатые следы задних и пятнышки от передних лап Цайаза, следующие куда-то в сторону. Я побрела по ним, волоча свой красный плед. У стены следы Цайаза пересекали чьи-то крупные, похожие на огромное соцветие о 4 лепестках, глубоко вдавленные в снег. «Да, - подумалось мне – Авос явно что-то напутала. Не такими должны бы быть следы его родни. Вот только… кого же пошёл встречать Цайаз?»
А Цайаз… никуда не ходил. Он тихо плакал, уткнувшись в стену.
- Маленький мой, ты отчего расклеился? Что случилось?
- Это е… его следы… Он п… п… придёт за мной и… скоро меня… с-съест.
- Кто, мой славный, кто, мой хороший?
- К… к… к… - шепотом сказал Цайаз и оглянулся.
- Что? – но тут как назло, набежали тучи, и стало даже мне жутковато, - Знаешь, пойдем домой, - сказала я, взяла его на руки и понесла в дом.
Но даже дома Цайаз, не переставая, плакал – тихо, безропотно, как будто смирившись с будущими бедами. Плакал, пока не заснул. А во дворе, будто нарочно тревожа его сон, пугая его, всё сильнее и сильнее выла вьюга, бешеным зверем бросаясь на крутой берег, на деревья, на наш дом.
Мне поначалу хотелось выругать Авос за злую шутку – вряд ли она не догадывалась, какому испытанию подвергла серого трусишку. Но обе подруги, поначалу хохотавшие, тоже как-то сникли. Я, никогда не видавшая Клова в глаза, ощутила вдруг, какая жуткая опасность надвигается на наш дом.
Надвигается – а я не знаю, что мне делать, как нам всем помочь. «Эх, был бы дома Чарг… Был бы Чарг – он бы знал… Он бы сказал…»
Но Чарга не было. А совет был нужен.
- Авос, - позвала тогда я.
- А что сразу Авос, что Авос? – засуетилась Шим.
- Я говорю с Авос. И… уйди отсюда, пожалуйста. Хорошо? – Шим удивлённо юркнула прочь, а я продолжила, подсев рядом с корягой, на которой восседала её подружка. – Авос, ты, не смотря ни на что, очень умна и … много знаешь. Скажи… Ты… ты ведь знаешь, чьи следы видел Цайаз?
- Уху, а разве я не сказала?
- Авос…, - с трудом сдерживая себя выдавила я. – Ты… ты сказала … неправду. Это не его родня оставила следы. Какой-то крупный, тяжелый зверь ходил этой ночью вокруг нашего дома. Кто это?
- Кто? Хм, хм. Это - Клов.
Цайаз сквозь сон пискнул от ужаса.
- Тихо, пожалуйста, говори тише, Авос! Подскажи, чем я могу отпугнуть Клова?
- Ты? Отпугнуть? Мне надо подумать.
Авос думала, прищурив глаза. И мне даже показалось, что она дремлет, и от этого стало охватывать раздражение – неприятное, несвойственное, новое мне чувство. Я опустила глаза к огню и покрепче закуталась в плед.
- Клов, - продолжала, не раскрывая глаз Авос, - почти такой как ты. Он, правда, пониже тебя и чуть поуже, но гораздо длиннее. У него очень быстрые ноги и очень острые зубы. Мало кто может устоять перед его броском. Сильный, очень сильный зверь. Я бы на твоём месте ни за что не решилась схватиться с ним в одиночку.
- Так что мне делать?
- А что? Ничего. Почём мне знать? Но если ты действительно хочешь спасти своё маленькое серое ничтожество – не выпускай его одного в лес. В доме у нас костер, а Клов не пойдет туда, где есть огонь. И ещё: будь с Цайазом рядом. И, главное, будь готова к нападению.
- Когда?
- Всегда, - сверкнула глазами Авос и, наконец, задремала. |
